Помня уроки Революций, большевики старал
На насилие пролетариат был готов отвечать тем же. Саратовские мастеровые обратились к партизанам с призывом объединиться в борьбе с общим врагом. Питерское Собрание уполномоченных совместно с подпольной организацией профессора Владимира Таганцева готовило в городе переворот. Кронштадтский пароходный завод примкнул к восставшим морякам. Волжские речники целыми группами бежали в крестьянские отряды. 11 марта в самом сердце пролетарского Донбасса – в районе Юзовки-Мушкетово вспыхнуло восстание шахтеров. Всё это очень напоминало Девятьсот пятый год, только без войны с внешним врагом.
Солдаты выказывали поднявшимся горожанам явное сочувствие. Бедные коммунисты вынуждены были их разоружать, разувать, запирать в казармах. Надежда оставалась лишь на красных курсантов, этих львят стального наркома Троцкого. И будущие офицеры РККА оправдывали оказанное им высокое доверие. У них хватало духу стрелять не только в воздух.
Итак, с февраля шквал стачек захлестнул десятки городов и железные дороги. Движение неуклонно росло. В Москве 23 февраля фабрика «Гознак», в Питере днём позже Трубочный завод на Васильевском острове вышли на демонстрации. Начались снятия с работ, когда манифестанты проникали на близлежащие предприятия, взламывая закрытые охраной ворота, увлекая из цехов товарищей, избивая штрейкбрехеров. Так рабочее шествие росло как снежный ком, грозя захлестнуть весь город.
Коммунисты теряли места в правлениях кооперативов и профсоюзов. В Екатеринославе на губернской профсоюзной конференции социалисты получили половину мест, а в правление Союза металлистов рабочие торжествующе вернули меньшевиков. Небольшевистские правления были в ряде Всероссийских и губернских союзов: у железнодорожников, инженеров, маркшейдеров, медиков, печатников, связистов, совслужащих, табачников, химиков, в секциях пекарей, паровозников, врачей, учителей и т.д.
Шла борьба за Советы Рабочих и Красноармейских Депутатов. Возмущённые подтасовками красных, тульские оружейники сорвали перевыборы в городской Совет. В Екатеринодаре коммунисты сами отменили начатые было выборы, убедившись, что демократическим путём в Совдеп им не попасть. Петросовет, от греха подальше, и вовсе продлил свои полномочия. Где же Совдепы всё-таки переизбирались, там наряду с коммунистическими возникали «беспартийные фракции», в которых одновременно можно было встретить и бывших кадетов, и бывших социалистов, и бывших большевиков.
Были и другие подобные рецепты, каждый раз, конечно, окружённые роем экономических требований. «Московская резолюция», требовавшая вернуть Временное правительство, завоевала тысячи сердец на Рязано-Уральской железной дороге. Фабричные в Иваново-Вознесенске призвали к созыву Учредительного Собрания. Рабочие Питера приступили к возрождению внепартийного Собрания уполномоченных от фабрик и заводов, которое когда-то также стояло на платформе «Учредилки». А в Саратове большевики опрометчиво предложили бастующим заводам избрать общегородскую Контрольно-ревизионную комиссию для проверки складов. Комиссия из трёхсот рабочих (в том числе всего 3-4 коммуниста) на первом же заседании 7 марта перешла к обсуждению общих политических вопросов и, приняв резолюцию с требованием всевозможных свобод и перевыборов, предложила комиссару из Москвы Петру .Смидовичу сдать ей дела. Так в Саратове начался 2-недельный период контроля Советской власти рабочими. За этот короткий срок комиссия успела обревизовать не только склады, но также Чека и тюрьму, заставив коммунистов со страхом наблюдать, как от их режима не остаётся и помину.
Как лечить, говорилось в знаменитой резолюции меньшевика Владислава Каменского, начавшей своё победное шествие по Питеру с собрания на машиностроительном заводе бывшем Лесснера 14 февраля. Она требовала перевыборов Советов тайным голосованием, коалиции социалистических партий, свободы торговли, труда, передвижений, восстановления частной собственности, снятия заградотрядов.
Иначе считала оппозиция. Социал-демократы в прокламации «К голодающим и зябнущим рабочим Петрограда» писали: «Дело тут не в отдельных заминках и перебоях, а в каком-то общем большом пороке нашей государственной машины, которую штопаньем и заплатками не исправишь, которую надо лечить по-настоящему».
Коммунисты объясняли происходившее временными топливными и продовольственными затруднениями. На вопрос же, почему затруднения не прекращались с момента прихода их к власти, ссылались на козни контрреволюции.
Особенно возмущало рабочих, что окончание войны улучшения не принесло. Комиссары праздновали победу и строили планы ГОЭЛРО. Город с ужасом ждал очередной весны: обычно она несла голод и стачки. В Двадцать первом и то, и другое началось в январе.
И тем не менее официозные митинги всё чаще принимали «неожиданное направление», осаждаемые рабочими завкомы испуганно доносили наверх, что «может получиться печальная картина, за что ответственность с себя снимаем». А на конференциях беспартийные делегаты ругали даже Совет народных комиссаров, «позволяли себе антисемитские выпады», призывали на помощь любую силу, «хоть самого чёрта», лишь бы облегчить своё положение.
В авангарде недовольства в городе шли рабочие. Власть не обеспечивала их элементарных потребностей. Нищенские пайки выдавались нерегулярно и не полностью. Совмещение работ запрещалось. Опытных рабочих переводили в "трудармейцы" либо "трудмобилизованные" и принуждали работать, где и сколько прикажут. Вокруг городов стояли заградительные отряды, грабившие как «спекулянтов» всех, кто вёз из деревни хотя бы пару фунтов муки, выменяв её на свой скарб или сделанные на простаивающих заводах зажигалки, кастрюли, пилы, молотки и т.п. Всякий протест заканчивался лишением пайков, высылкой в непромышленные губернии или Чекой.
Против народа была брошена армия. «Бандитские» селения морили голодом, сжигали, обстреливали химическими снарядами. Целые волости подвергались порке или сгонялись в концлагеря. Повстанцы совершали дерзкие рейды по красным тылам, отмечая свой путь растерзанными телами комиссаров и коммунаров. Шла жестокая война, в которой обе стороны применяли клятвопреступления, заложничество, пытки и публичные казни.
Бушевала деревня, для которой Советская власть означала продразвёрстку, то есть полное изъятие продовольствия: и «излишков» и семенного фонда. Поднялись вновь те самые, хлебные и сырьевые районы страны, завоеванием которых красные были заняты ещё с 1918 года. Мятежами Антонова и Махно, восстаниями в Прикубанье и Поволжье, Западной Сибири и на Алтае, «красным бандитизмом» на Урале крестьянская Россия отвечала на организованный комиссарами грабёж. Сражались с красными дашнаки в Армении, моджахеды в Азербайджане, на Северном Кавказе и в Туркестане.
В 1921-й год Страна Советов вступала, изнемогая от очередного экономического и политического кризиса.
Очерк рабочего движения в Советской России весной-летом 1921 года.
Большаков В.П. Кронштадтская весна
История профсоюзов
История профсоюзов - Большаков В.П. Кронштадтская весна
